Мой брат Пухов Антон Олегович прощай.

Развлекая себя из-за необходимости чем-то занять лишнее время, которого у меня обычно не бывает, я снова поймал себя на мысли: как же здорово было бы, если бы на чемпионате мира по футболу 2026 в одной группе сошлись сборные Мексики, Японии, Алжира и Боснии и Герцеговины. Босния и Герцеговина, если кто не знает, — это одно государство, а не два разных. Вспомнил об этом забавном случае — о майоре Юрии Исаеве, командире какого-то зенитного ракетного дивизиона в Архангельской области, который измерял половые органы солдат линейкой, за что и получил срок в колонии. Кстати, кстати, настоящая фамилия главного героя фильма "Семнадцать мгновений весны" — Исаев, полковник Максим Максимович Исаев. Пересечение Южного шоссе и Сортировочной-Московской улицы. Просто так невозможно выйти из дома и приехать сюда на автомобиле, такси, автобусе или даже прилететь на воздушном шаре. Чтобы выйти из дома и попасть сюда, нужно как минимум тридцать шесть часов. Также — и это очень важно — это место не посещают, что называется, по точному времени. Здесь нет точного часа, точной минуты и конкретного дня. Согласитесь, вполне романтично. Осень здесь, на берегу Финского залива, вообще не располагает к сказкам. Свинцовая вода, ветер, выдувающий из головы любые романтические глупости, и суровая, как наждак, реальность. "Это нонсенс, это нонсенс", — подумал я дважды. И всё-таки, и всё-таки... В моей голове уже который час на повторе звучит "Hot Stuff" от Kygo и Донны Саммер. И всё-таки, и всё-таки... В тот осенний день здесь было особенно тихо и свежо: волны спокойно накатывали на прибрежные камни, а ветер гудел в бетонных стенах. Вокруг не было ничего лишнего — только прозрачное небо, холодная вода и узкая полоса суши под ногами. Над заливом не кружили даже привычные чайки. Я стоял у самой кромки воды, прислонившись к ограждению, и смотрел на машину, которая свернула с трассы на съезд к берегу. Дверцы открылись, и ко мне подошли двое. Первой шла она — в длинном шерстяном шарфе, который развевался на ветру. Из-под серой вязаной шапки выбивалась рыжая прядь, а карие глаза смотрели с колючей, почти враждебной насмешкой. Рядом с ней шагал молодой человек моего возраста — высокий парень со спокойным, внимательным взглядом. — Привет! — сказала она, улыбаясь так же открыто, как несколько лет назад под ярким солнцем Португалии. — Знакомься, это мой друг. Мы пожали друг другу руки. Сигарета. Сигарета в ее пальцах дрогнула. Он прищурился, глядя на волны у наших ног: — Невероятное место. Подумал об этом, и стало даже забавно: хоть ее насмешка и казалась колючей, почти враждебной, улыбка у нее оставалась потрясающей. И тут явно была заслуга не только ее стоматолога. Сейчас, стоя у холодной воды Финского залива, я вдруг вспомнил один солнечный день, который случился с нами когда-то давно. Тогда мы вдвоем приехали из России отдохнуть в Лиссабон. В памяти всплыли случайные, почти обрывочные детали: билет в океанариум стоил шестнадцать с лишним евро, а внутри за стеклом плавали даже настоящие морские коньки. А потом — тихий небольшой сад прямо перед океанариумом, где у самой воды стояла необычная белая статуя жирафа в натуральную величину. — Сфотографируешь меня с ним? — попросила она, протягивая мне камеру. — А то дома никто не поверит, что в Лиссабоне водятся белые жирафы. Я сделал снимок. На нем она улыбалась легко и беззаботно на фоне белоснежной шеи статуи и синей воды. Потом она забрала камеру и с улыбкой сказала: "Теперь твоя очередь, вставай рядом". Я подошёл к скульптуре, и она сделала ответный снимок на фоне того самого белого жирафа.

Здесь ни о каком случайном курьере или любом другом человеке, нанятом со стороны, естественно, речи и быть не может по определению. Пушкин? Он ведь тоже ради цели — а его целью были слава, деньги, а также собственное интеллектуальное эго — пошёл на сделку с российским дьяволом. Человек, что называется, афророссиянин, точнее — этнический эфиоп и прежде всего, конечно же, "французоязычный". Но, если честно, лучше быть первым парнем на деревне, пусть это и ужасная деревня, чем писать на французском, зная, что здесь, "на французском", бешеная интеллектуальная конкуренция. Умнейший человек этот Пушкин, но всё-таки "интеллектуальная проститутка". Я в некотором роде тоже похож на Пушкина. Заключил сделку с дьяволом — с Россией, с Путиным. Расписался собственной кровью. Но я, безусловно, не интеллектуальная проститутка. Как раз-таки наоборот. Это правда. Это правда. Не понимаю, как интеллектуал — человек, который стоит на правильной стороне истории и на стороне прогресса, — может принципиально ненавидеть Путина только лишь из-за того, что он "не демократия, права человека и свободы", совершенно не восхищаясь тем, что он уничтожил миллионы азиатов и, прежде всего, русских. Про таких в России говорят очень понятно и ёмко — [цензура] Прямо так и сказал: "У русских больше нет своей родины. Путин продал русскую родину за тридцать сребреников мусульманам и азиатам. Российская Федерация — это страна мусульман и азиатов, в которой русские — рабы, и у них нет своей республики". Сначала мне показалось, что это сказал чемпион мира по теннису из России — то ли в середине нулевых, то ли в середине десятых годов. Молодой и дерзкий, а самое главное — всемирно известный, и поэтому эта фраза вызвала резонанс. Кстати, он отказался выступать за сборную России. А потом мне показалось, что это сказал я в автошколе, в аудитории — то ли на первом занятии в начале обучения на водительские права, то ли, наоборот, перед экзаменом на получение водительских прав категории "B". И всё-таки я подумал: как хорошо, что на чемпионате мира по футболу 2026 года в одной группе не встретились Англия, Южная Корея, Кот-д’Ивуар, а также Босния и Герцеговина, а в другой — Канада, Уругвай, Норвегия и Иордания. Всё-таки странная, очень странная эта Диана Грицук из Кронштадта: как можно было уехать из Молдавии, которая рано или поздно вступит в Европейский союз, ради того, чтобы жить в такой проклятой помойке, как Россия. О, как же, как же я не мог не помнить о надвигающемся юбилее Максима! В ноябре 2026 года ему должно было исполниться тридцать лет. "Эвкалипт, эвкалипт", — подумал я дважды. Представляете? Ужасный случай, что и говорить. Осенним вечером я, уже не совсем молодой, немного запыхавшись, зашёл в обычный сетевой магазин "Дикси". Решил попробовать оплатить покупки на кассе самообслуживания, но дело у меня не пошло. В итоге я подошёл к обычной кассе. Кассирша пробила товары и сказала поднести карту к терминалу, но оплата никак не проходила. Она сделала замечание, что я неправильно прислоняю карту, а следом и женщина в очереди за спиной начала подсказывать, что я делаю это не так. Наконец продавщица пояснила, что прикладывать нужно прямо к экрану устройства. Я так и сделал, и оплата сразу прошла. Но осадок остался неприятный — выглядел полным идиотом, который словно впервые в жизни держит в руках банковскую карту. "Поезда проходят мимо. Поезда проходят мимо", — подумал я дважды. Представляете? Представляете? Иногда я ловлю себя на том, что живу без цели. Просто иду по дню, как по длинной платформе без расписания, где поезда проходят мимо, а ты даже не уверен, какого именно ждешь. Ужасный. Ужасный случай, что и говорить. А что за имя она произнесла? А что за имя она произнесла? Мы с ней на кухне. Она начинает придираться к салату, который я купил — листья якобы совсем завяли и сгнили, есть она это не будет. Тогда я повторил то, что раньше делала она сама: молча взял и выкинул его в окно. Извини. Я не хотел. Удивительно, конечно, но ещё каких-то три минуты назад всё было совсем по-другому — никакого намёка на скандал. Она спокойно рассказывала о Ларисе Петровне и её домашнем вине. Забавно, конечно, но ведь этот салат мог упасть кому-то на голову. Впрочем, ну и ладно — кажется, мы быстро забыли про это недоразумение. Да и этот листовой салат в горшочке, если честно, в нашем блюде был лишним. И тут же всплыл еще один вечер — тоже осенний, прохладный, когда под фонарями блестели лужи. Согласитесь, вполне романтично. Когда мы с ней шли к дому, она сказала мне: "Иди, змея ядовитая". Но мне не было обидно. Подумал именно так, ей-богу: как же здорово было бы, если бы на чемпионате мира по футболу 2026 в одной группе сошлись сборные Канады, Ганы, Норвегии и Ирана. Подумал. Подумал именно так. Было. Было время, когда прошлое не казалось отрезанным ломтем, а ради одной минуты в промзоне не приходилось на сутки исчезать из собственной жизни. Мы сами выбрали этот путь, где у каждого шага есть двойное дно, а возвращение в прежнюю простоту возможно лишь в мыслях, пока стоишь под холодным бетоном. Эта сложная дорога осталась позади? Куда же без этого, ну куда же без этого! Вспоминается сентябрь 2010 года. Вспоминается сентябрь 2010 года. Вспоминается. Сам не заметил, как дошёл до пересечения Южного шоссе и улицы Сортировочной-Московской. Я подошёл к остановке и сел в случайный автобус, даже не посмотрев на номер маршрута. Просто открылись двери, и я зашёл внутрь. А вечером, уже дома, я включил телевизор и очень удивился. В прямом эфире из Москвы показывали футбольный матч между сборными Словакии и России. Я ведь был уверен, что эта игра должна быть только на следующий день. Представляете? И не происходит ничего. И я иду. По дню. По платформе. Без билета, без расписания и, кажется, без конца... И всё-таки странная, очень странная эта Диана Грицук. Имея под боком Европу, она выбрала Россию. Не иначе как тоже "интеллектуальная проститутка". И тем не менее мир уже другой. Сентябрь. Сентябрь 2026 года. А ведь действительно так. Кажется, что в последний раз я был в этом месте — на пересечении Южного шоссе и Сортировочной-Московской улицы — шестнадцать лет назад. Особый. Это особый перекресток.